Декоративно-прикладное искусство украинских земель в сутки казачества. (художественная обработка дерева и рога, художественный металл; керамика) часть 3

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МЕТАЛЛ Главными центрами художественной обработки металлов в XVIII в. становятся города, Чернигов, Переяслав, Нежин, Глухов и др. В это же время на западноукраинских землях в упадок многочисленные средоточие обработки металлов, а во Львове и других крупных городах в этой области наблюдается засилье иностранных ремесленников. Производство художественных металлических изделий осуществлялось цеховыми и внецеховых городскими ремесленниками, мастерами из сельской периферии. В цехах и городских мастерских с первой половины XVIII в. творческая и ремесленная работа выполняется уже различными мастерами. Начальный разделение труда все углубляется и приводит к появлению новой формы производства — мануфактуры.
http://prodvizhenie-caitov-moskva.ru

Народное искусство остается в стороне от этого процесса вплоть до конца XIX в. Художественные и технические новации довольно быстро усваивались городским ремеслом, их распространению способствовала миграция населения (особенно оживилась в XVII и XVIII вв.) С Волыни и Правобережья на Левобережье и Слобожанщине, а в конце XVIII и в начале XIX в. &Mdash; в южные степи, «Дикое поле», в новые города Причерноморья. Распространению также способствовали торговые отношения. В некоторых городах существовали колонии купцов и ремесленников разных стран. Новообразования попадали и как военные трофеи. Заказчиками и потребителями художественной металлопродукции становятся уже не столько шляхта и богатое мещанство, сколько казацкая старшина, церковь и монастыри Левобережной Украины. В руках представителей господствующих классов накапливаются большие богатства, в том числе ювелирные изделия. Об этом свидетельствуют описания имущества. В частности, у гетмана Самойловича было 16 пудов серебряной посуды и различных драгоценностей. Сосредоточив в своих руках власть и экономическое могущество, представители казацкой старшины делали богатые вклады в церкви и монастыри как деньгами, так и драгоценными вещами ("я даю, чтобы и ты дал»). Как уже говорилось ранее, православная церковь в разгар феодально-католической реакции потеряла своих богатых покровителей, перекинулись в католичество и унию. Тогда она апеллировала к народным массам, получая от них материальную и идейную поддержку. В XVIII в. положение изменилось: получив в лице казацкой старшины новых богатых покровителей, церковь вновь отшатнулась от народных масс. Неудивительно, что среди церковных вещей меньше число скромных изделий из олова, мосяж и других дешевых материалов. Появляются евангелия с серебряными с позолотой роскошной работы оправами весом до двух пудов, золотые украшения с драгоценными камнями. В течение второй половины XVII и XVIII в. главными способами художньоиобробкы металлов остаются ковка, литье, чеканка и художественно-технические средства ювелирного дела, которые в настоящее время разнообразнее и совершенствуются. Одновременно замирают старые средства декорирования. Уже во второй половине XVII ст. гравирування вытесняется чеканкой. Простое сравнение двух иконных одежд даечитке представление, в каком направлении происходит развитие чеканки с XVII в. в XVIII в .: низкий рельеф здесь не только уступает высоком исчезает суховатость первого, а второй приобретает сочности и жизнерадостной декоративности, живой выразительности. Как и в резьбе на дереве, в художественном металле продолжают развиваться ренессансные и барочные тенденции в национальной интерпретации. Наряду с передовыми тенденциями в развитии художественного металла наблюдаются старые, время отжившие традиции. Это хорошо заметно на серебряной оправе евангелия львовского печати 1690 p., Которая сохранилась. Верхняя ее доска напоминает оправу Дерманского Евангелия 1507 На средник такой же формы крест, накладными есть и фигурки предстоящими, сложные по очертаниям крыле с изображениями евангелистов. Есть и отличия: изображения евангелистов и фигурки предстоящими выполнены в низком рельефе достаточно примитивно, средник — НЕ прямоугольный, а восьмиконечный. Большинство признаков верхней доски наводит на мысль, что оправа ее взята из какого старого Евангелия, возможно первой половины XVI в. Детали нижней доски — поздние и, вероятно, принадлежат ко второй половине XVII в. Восьмиугольный средник с простым профилированным обрамлением содержит гравированное изображение «Покрова». Выполнение его отличается довольно высоким мастерством, образы Богоматери и иншихперсонажив — искренностью, непосредственностью выражения, типичными чертами, характерными для иконных персонажей первой половины XVII в. На нижнем отрезке обрамление гравированный надпись: «въ нея весу 3 фу 90 со», выполненный, вероятно, еще до того, как на серебряных изделиях начали ставить «пробу». Над средник — литое изображение «путти», типичное для XVII в. По бокам — ажурный орнамент, который уже потерял готические черты. Что касается самого изображения «Покрова», то оно выполнено достаточно объемно. Мастер хорошо овладел средствами выполнения свитлотиневих градаций, усилив выразительность линейного моделирования с помощью черни. Исходя из стилистических особенностей и палеографических признаков надписи, изображения можно датировать концом XVII в. Итак, во второй половине XVII ст. тенденция к объемности изображений приводит не только к усложнению гравировка, но и к его сочетание с чернью. Это прослеживается почти до конца XVIII в. в сочинений не столько передовых центров, сколько периферии, в частности, на некоторых вотумах с левобережной Украины. Глубоким гравировкой украшал свои изделия выдающийся украинский ювелир И. Равича (1677 — 1762). Одним из его произведений является серебряную кружку XVIII в., Где в пышном обрамлении легким гравировкой с живой выразительностью изображены пеликан и белка. Выдающимися произведениями металлопластики киевских мастеров есть два монументальных рельефы с изображением архангела Михаила. Первый — чеканный полихромная рельеф, выполненный в конце XVII в. Он был установлен на башне Киево-Печерской ратуши. Его механизированная фигура была соединена с часами, и когда тот отражал часа, архангел соответствующее число раз ударял копьем в пасть дракона. Второй, чисто серебряный, был изготовлен для Киево-Михайловского собора. Его высокое чеканки сочеталось с роскошным и щедрым орнаментальным декорированием, характерным для первой половины XVIII в. Выразительная голова с пышными кудрями окружена нимбом и густыми лучами сияния. Если полихромная рельеф выполнен в традициях XVII в., То второй рельеф вполне относится к XVIII в. Многочисленные ювелиры этого периода работали в различных индивидуальных манерах. Так, для И. Равича характерна техника невысокого чеканки и преимущественно глубокого гравировка в сочетании с динамизмом передачи декоративных (в основном растительных) мотивов. Для П. Волоха (1699 — 1768) и И. Завадовського (даты жизни и смерти неизвестны), которые чеканкой выполнили серебряные без позолоты царские врата Софии Киевской (не сохранились), характерна динамическая пластика высокого, очень выразительного рельефа. Спокойной утонченной манере обозначены работы одного из лучших киевских ювелиров М. Юриевича (1707 —?). В частности, серебряная оправа на престол Успенского собора Киево-Печерской лавры выполнена в 1751 Богатством и своеобразием обозначены выполненные им одежду к иконе Ильинской церкви в Чернигове. Самое интересное фрагмент, на котором в центре снизу изображено архитектурные здания с укрепленным военным лагерем вокруг; вверху, среди облаков, — человекоподобное солнце. Интересным также является контраст между статической правой частью и динамичной левой, на которой пушки, клейноды, флаги и прочее переданы в порывистом движении, направленном в военный лагерь. Это произведение в определенной степени «выпадает» из творческой манеры мастера, возможно, это обстоятельство зависела от требований заказчика. Чеканка рядом с гравировкой получило распространение и в такой своеобразной сфере ювелирного ремесла, как изготовление вотумов. Еще в эпоху античности верующие люди приносили в храмы так называемые вотивни дары в виде восковых, глиняных и металлических изображений того, чего они просили у богов. Этот обычай родился в средневековой Западной Европе и уже позже, в XVI — XVII в., Получил распространение в Польше, а оттуда был заимствован сначала западной, затем центральной и лишь в XVIII в. &Mdash; Левобережной Украины. В Украине вотума изготавливались в виде небольших табличек из серебра или посеребренной меди, на которых выполнялись изображения святых, больных частей тела (сердца, головы, глаз, рук, ног и т. д.). Когда на скот нападала эпидемия, в церкви или костела жертвовали вотума с изображением животных. Так, из с. Межиричи у м. Острога происходит вотум с изображением конского табуна. При этом головы и шеи лошадей, как волны в бушующем море, образуют замечательный динамический ритм. На одном из волынских вотумов (из г...Ковеля) изображено вола, а под ним сделано трогательный надпись: "В 1711 быдло барзо дохли. Приимы жертву, чистая Дева Мать, вола серебряного, ратуй остаток быдла у людей и у меня бедного ". Соответствующие надписи находим и на других вотумах. Изображались как отдельные фигуры, так и целые крестьянские, мещанские и благородные семьи. На вотуме сердцевидной формы (1672), который происходит из г...Острога, изображенное мещанское супругов. Здесь особенно интересна женская фигура в характерном народной одежде с наметкой на голове. Вотума датировались с просьбой спасения от нападения врагов. В таких случаях изображались оборонительные стены и башни города. Упоминанием опустошительную эпидемию 1771 является вотума с изображением старинных сооружений г...Жовква. Вотума отличались по качеству технического и художественного исполнения. Среди них есть настоящие художественные произведения ювелирного искусства, поражающие нас непосредственностью, искренностью выражения содержания, совершенством художественных форм. Вместе с этим они имеют широкий смысл, который охватывает события не только личного, но и общественной жизни, отражает элементы быта, образцы одежды, фиксирует архитектурные сооружения, которые были затем перестроены или вовсе не дошли до наших дней. Отсюда и ценность вотумов как памятников искусства и истории. Вотума изготавливали не только ювелирные мастерские крупных городов, но и ювелиры в глухих городках, а также народные мастера. С XVIII в. до нас дошли многочисленные оправы евангелий. Оправы верхней доски преимущественно имеют традиционную пьятидильну композицию с средник и угла с изображениями евангелистов. По такой композицией выполнена верхняя доска оправы Евангелия 1701 из Киево-Печерской лавры. Но в большом средник, обрамлено м овальным растительным венком, вместо традиционного «Распятие с предстоящими», помещено сюжет «Коронование Богоматери». Неудачный и неуместен вид здесь имеют три медальона на средний вертикали: два овальных с изображениями креста и один круглый в свете с изображением св. Духа. И масштабно, и стилистически они выпадают из общей композиции, в определенной степени перегружают ее. Настоящим шедевром является обложка нижней доски ее сюжет и композиция заимствованные из «Печерского патерика» 1661 p., Чем подтверждается значительное влияние книжной гравюры на золотарство. Сюжет гравюры, в свою очередь, был навеян композицией «древа Иесеева», в которой вместо «предков Христа» в завитках растительных ответвлений изображены полуфигуры почитаемых монахов Лавры. Следует отметить, что мастер-ювелир блестяще перевел графическое изображение на язык металлопластики. В центре оправы в вытянутом растительном венке — традиционное изображение Богоматери, сидящей на троне с младенцем на коленях. Выходной элемент композиции — изображения Крестовоздвиженской церкви на Ближних пещерах (на гравюре — Успенский собор). Вдоль Богоматери — фигуры основателей Лавры — Антония и Феодосия. Первый — с лопатой; второй — с кувшином. По бокам церкви отходят побеги, которые поднимаются вверх, образуя завитки с изображениями. Они охватывают центральное изображение и сходятся вверху. Вся композиция хорошо уравновешена. Серебряный с позолотой ажурный растительный орнамент на фоне красного бархата создает замечательный декоративный эффект. С середины XVIII в. в книжных металлических оправах на потирах используют стилистические формы рококо. В этом интересна серебряная, местами с позолотой, оправа Евангелия с Роменщины. Ее композиция в целом не отличается от подобных изделий первой половины и середины XVIII в. Здесь также использованы декоративный эффект сочетание белого и позолоченного серебра с цветным бархатом. В Этой достопримечательности, как и вообще в украинском ювелирного, формы рококо лишены игривой манерности, характерной для западных изделий этого стилистического направления. На большинстве оправ евангелий XVIII в. выполнялся густой ажурный растительный орнамент, наложенный на цветной бархат. На орнаменте рельефно выступали овальные медальоны в свете с рельефными же фигурами на гладком фоне. Образцом искусной работы такого типа является оправа Евангелия 1781 из церкви Николы Доброго в Киеве. В сложных ювелирных изделий как по форме, так и по декорированием, принадлежат дарохранительницы. В них получили отражение архитектурные формы этого периода. Более ранние дарохранительницы должны напряженность и пышность форм, подчеркнутая динамика и экзальтация. Нарастание декоративности, соединенной с реализмом, в литье этого периода раннее оказывается в творчестве Иосифа Балашевича — глуховского литейного мастера конца XVII в. В его талантливых руках орудия становятся художественными произведениями. Одним из них является пушка 1697, отлитая на средства гадячского полковника Михаила Горохович. Ствол пушки разделен на три части гладкими профилированными поясками. Тыльная часть первой выглядит объемной розетки с выступающей шишкой в центре. Воспалительная часть выделена фризом с полукругов с листочками между ними, выполненным ритуванням. Дальше фризом идет четырехстрочный надпись с датой и именем заказчика. По надписью в картуше — герб (полумесяц под крестом). Вокруг герба аббревиатура — ЕЦПВВЗПГМБ — титул и фамилию полковника. По обе стороны герба — растительный орнамент, выполненный глубоким гравировкой. По гербом — фриз из мотивов растительного орнамента с маскароном в картуше, расположенным на одной оси с гербом. Эта часть (казенник) пушки отделена от средней части гладкими профилированными поясками. Короткая, средняя, часть начинается фризом с растительным орнаментом глубокого гравировка. Далее следуют два дельфина, которыми заканчивается средняя часть. Самая длинная вылетных часть — восьмигранная. Она начинается фризом с сердцевидных медальонов с цветочным узором, наподобие тех, что встречаются на колоколах, на фактурной чеканном чешуйчатой фоне, над которым есть картуш с надписью: «мастер (Иосиф) Балашевич». Над картушем вдоль двух верхних граней — изображение двух стрел. Вылетных деталь третьей части пушки имеет фриз из двух полос. Нижняя состоит из удлиненных пальметт, обращенных внутрь. Верхняя образована тремя крупными и шестью малыми розетами. Вылет завершается широким профилированным валиком. Тридильна форма пушки 1697 барочная. Барочными можно считать чередование округлых и граненых частей, гладких и фактурных поверхностей. Что касается орнаментации, то она — вполне ренессансная. В ее исполнении своеобразно сочетаются глубокое гравировки и преимущественно пластическое решение. Кстати, барочные тенденции выражены в этой пушке меньше, чем в пушке 1614 Достаточно своеобразно реализуются барочные стилистические тенденции в работах сына Иосифа — Карпа Балашевича. Интересна его пушка 1717 Гладкими профилированными поясками она четко поделена на три части, заметно меньше по размеру. Все они круглые; гранчастисть отсутствует. На пушке много гладких поверхностей, которые контрастируют с рельефным декорированием. В отличие от отца, мастер отказывается от офактуривания; его вполне заменяет плоскостная многолинейную орнаментация, которая напоминает роскошное вышивания XVIII в. На казеннике — плоскостное изображение герба с аббревиатурой гадячского полковника Михаил Милорадович (ЕЦПВВЗПГММКМ). На средней части — роскошные, пластически выразительные дельфины. По обе стороны от них — широкие полосы замечательного растительного орнамента в плоскостном исполнении. Третья часть начинается двумя полосами фризов. На ее гладком фоне посередине — пластическое изображение дракона. Такие же фризы — на конце вылетных части, заканчивается многопрофильным расширением. У воспалительного отверстия надпись: «карп Балашевич мастер»; под гербом — «Года 1717». Плоскорельефного декорирования, не характерно и для произведений Балашевича-старшего, чередуется с обьемнопластичним закругленным рельефом. Одновременно с карпом Балашевичем работал выдающийся мастер Алексей Иванович. Нам известна только одна его работа — колокол 1720, который свидетельствует о высоком художественном и техническом мастерстве его создателя. Колокол изысканные пропорции. Его конструктивная форма с мягкими переходами объемов напоминает российские колокола XVII в. С формой хорошо согласуется по мере развито объемно-пластическое рельефное декорирования, указывает на художественный вкус мастера. На верхней и нижней частях колокола — изящное чеканка; Сверху — два фризы с растительным орнаментом их составляют противоположно направленные прекрасные пальметты. Между ними надпись, в котором упоминается, что колокола отлиты на средства черниговского полковника Павла Полуботка и подарено церкви Вознесения в Чернигове. На одной стороне плаща колокола — изображение Христа в овале, окруженном лучистым сиянием, на второй — картуш с гербом заказчика и аббревиатурой вокруг — «ПППВЕЦПВЗЧ» и имя мастера. На колоколе форуме плоскостного рельефа и глубокого гравирования, как на орудиях отца и сына Балашевич; Отчасти в этом оказалось доброе чувство мастером пластических качеств материала. Из металла в это время изготавливалась достаточно большое количество разнообразных вещей церковного и светского обихода. Особое место занимает посуду, различные мелкие вещи, в том числе вещи личного наряд. Значительно меньше производилось много украшенной оружия, знаков власти (нерначив, булав), осветительных приборов. Для их изготовления мастера пользовались, кроме литья, чеканкой и гравировкой, тиснением, штамповкой, травлением, позолотой, лужением, резьбой, филигранью, чернью. Среди металлической посуды, который дошел до нас, случаются высокохудожественные образцы с богатым убранством, которые принадлежали представителям господствующей верхушки. Средним слоям и бедным слоям населения, принадлежал значительно скромнее металлическая посуда, изготовленная из меди или бронзы, причем мастерами низкой квалификации. К первым относится серебряная с позолотой рюмка ее закругленная нижняя часть опирается на четыре полые филигранные шарики. Гладкой осталась узенькая позолоченная полоска верхней части тулова. Вся остальная часть его поверхности покрыта прекрасной филигранной сеткой, на которой чередуются красивые выпуклые пуговицы. Рюмка принадлежала духовному магнату из Киево-Печерской лавры — Иосафу Сенютович, о чем свидетельствует надпись на гладкой верхней части. Второй достопримечательностью этого типа является чеканное серебряное с позолотой блюдо, выполненное в 1723 И. Равича. На фоне мелкого густого орнамента ритмично повторяющиеся пластические акценты в виде круглых цветочных мотивов высокого рельефа, которыми заканчиваются акантовые завитки. В центре блюда контрастно выделяется достаточно большой круг с профилированным обрамлением и барельефным изображением архистратига Михаила и фигуры монаха на коленях, по которой вдали видна какая-то большая трибанна церковь. Как свидетельствует надпись, тема рельефа — «Чудо святого Архистратига Михаила». В нем же указано, что блюдо выполнено по Выдубицкого игумена Феодосия Хоменко. Вероятно, оно предназначалось для Михайловского собора Выдубицкого монастыря. Это — выдающийся образец украинского ювелирного искусства XVIII в. В первой половине XVIIICT. изготавливались серебряные блюда с менее богатым чеканным отделкой и благородными гербами в центре. В них иногда чеканки сочеталось с чернью и золочения. Как посуда для питья во второй половине XVII в. изготавливали круглые или овальные неглубокие рюмки, часто с поддоном, а также ковши вроде российских. В незначительном количестве они сохранились в музейных собраниях и также найдены в двух кладах: Пекаревского и Маньковском. Круглая чара с плоской ручкой по форме приближается к таким же изделий московской работы, но по мотивам и композицией декорирования достаточно своеобразная. Привлекает внимание сочетание старого с новым. Так, ручка чары — пышный барочный картуш, где помещено рельефное изображение античного воина в шлеме, сидит верхом на какой животных, не похожей на лошадь. И человек, и животное — почти профильные изображения. Сама чара украшенная геометрическим чеканным орнаментом в виде поясов у бортика и вокруг дна и сетчатым узором из ромбов, образованных точечными линиями с крупным круглым углублением в центре каждого. Он заполняет круги и ромбы, чередующиеся на стенках чары. Орнамент в виде косая сетка является на литейном каменной формочке из Киева и на закругленном части крыла бронзового акваманил в форме птицы из древнего Галича. Особенности декорирования указывают, что чара является местной работой. Подобная, с такой же ручкой, найденная в составе монетно вещественного сокровища из с. Пекари на Киевщине. Очевидно, обе чары вышли из одной мастерской. С первой половины XVIII в. такие уже не производились. их сменили рюмки, близкие по форме, но со значительно скромнее декорированием: растительный орнамент, фактурная обработка, профилирование и благородные гербы. Чаще всего оно ограничивается одним лишь гербом. Иногда подобные, но стройнее чары устанавливались на трех или четырех ножках. Для нытье служили в это время стаканы, украшенные гербом и надписями; в отдельных случаях — вертикальными растительными узорами. Еще одним типом посуды для питья были ковши Их прототип — деревянные ковш (ковши), которые тоже в общей форме напоминают водоплавающие птицы — утку. Более поздние российские ковши становятся предметом «пожалования» за определенные услуги. При этом они теряют утилитарные качества (емкость, высоту), перегружаются элементами отделки. В украинском ковшах, которые дошли до нас, этого не наблюдается. Серебряный ковш 1693 — достаточно высокий и глубокий, скромно украшенный надписью по бортику, на ручке — герб генерального есаула С. Бутовича. Еще глубже ковш найден в Пекаревского кладе. Его меньше ручка имеет форму шарика, большая резко согнута и на ней — тот же картуш, с тем же изображением, что и на круглой рюмке. Похоже, что круглые рюмки обоих сокровищ и этот ковш вышли из одной мастерской. Внешне, по бортику ковша — гладкая полоска. Посередине спускается тоже гладкая широкая полоска с двумя шестилепестковый цветками. Остальные внешней поверхности покрыта густым чеканным чешуеобразным орнаментом. Маленький ковшик с Минковского сокровища имеет более закругленную форму, богато украшенный с внешней и внутренней сторон растительным чеканным орнаментом из доработкой резцом на фактурной фоне. Изнутри, на дне — центричный цветочный орнамент. На стенках чередуются сердцевидные мотивы цветка «в разрезе». На ручке — гравированный растительный орнамент. Бортик гладкий. В XVIII в. производилось много разнообразной посуды с медной жести, часто покрытого завесой. Среди них ковши с одной ручкой, братины с чеканной и гравированной орнаментацией и тому подобное. В этом периоде большое распространение получил посуду из олова (цины). Этот металл менее прочный, Легкоплавкие, его нетрудно переделывать. Так изделий из олова дошло мало. Часто случаются шестигранной формы фляги с завинчивающейся крышкой, и ручкой, приделанного к ней на шарнире. Ее форма и конструкций происходит от западноевропейских образцов, но декорирования обозначенное местной своеобразием. Каждая поверхность грани украшена роскошным растительным орнаментом, среди которого иногда находим изображения животных. Декорирование выполнялось гравировкой или колесиком, он отмечается живой выразительностью линейных рисунков, реализмом в сочетании с декоративностью. Такое оформление напоминает вышиванки XVIII в. Подобные черты присущи и кружке 1728, имеющий форму удлиненного усеченного конуса и закрывается крышкой на шарнире, как и на других ювелирных изделиях подобного типа. С олова изготавливались церемониальные цеховые кубки с рисунками и надписями, различные церковную утварь (потиры, дискосы, дарохранительницы, кресты, блюда, подсвечники). На некоторых изделиях четко выступают черты национального своеобразия. В частности, это можно отнести к дарохранительница, в которых воссоздан формы украинской архитектуры. В данном случае — колокольни второй половины XVII в. Как особая отрасль художественной обработки металлов отливки из олова берет начало со времен древней Руси. В Киеве еще в XV в. существовал отдельный цех оловянного литья. С XVI в. ремесленников этой области стали называть «Конвисар».От этого периода дошло немало потир, которые в XVIII в. украшались особенно роскошно. На потирах и металлических обложках церковных книг (евангелий), панагиях довольно часто делались круглой или овальной формы вставки живописной эмали (финифти) с изображением распятия, Богоматери, евангелистов и других религиозных сюжетов. В эмалевых росписях изредка изображаются пейзажи с фигурами людей и животных, аллегорические сцены, заимствованные из гравюр, бытовые сюжеты. Украинские ювелиры издавна использовали перегородчатую эмаль, известную со времен древней Руси. Эмалью пользовались в сочетании с сканью (филигранью), резьбой и гравировкой по металлу. Ювелирные изделия украшали выемчатой эмалью примерно с начала XVIII в. Нам точно не известно время возникновения в Украине живописной (расписной) эмали, но в XVII в. она уже была и, очевидно, слава ее мастеров распространилась далеко, ибо он не напрасно их приглашали работать до Сольвычегодска, они внесли весомый вклад в развитие так называемой Усольского эмали. К выдающимся памятникам ювелирного искусства со вставками расписной эмали принадлежит серебряный с позолотой и драгоценными камнями потир первой половины XVIII в., Серебряная чеканная оправа Евангелия второй половины XVIII в. и ряд других. Среди ювелирных изделий в этом периоде значительное место занимали элементы костюмного комплекса и личного наряд. Старой, видимо, следует считать, кроме колец и сережек, нагрудное украшение — так называемый Канак (название восточного происхождения). ее носили как женщины (часто вместе с ожерельем), так и мужчины — на ленте или на цепочке. По форме и отделкой среди них можно выделить три типа. Первый — с изображением человека в орнаментальном обрамлении. Второй — с орнаментально декоративной композицией в рельефном исполнении с крупными камнями в центре или без него. Третий имел форму орла со сложенными крыльями, был густо покрыт драгоценными камнями («Канак Орликом Зделана», как отмечается в описаниях имущества). Этих изделий дошло очень мало, но их можно видеть на портретах Беаты Острожской (1539 p.), Данила Ефремовича (1752), Н. Розумовськои (XVIII в.), На иконе (около 1732) св. Ульяны с Сорочинцы и др. Наиболее употребляемым украшением в XVIII в. были богачи (от названия монеты — дукат). Это — разновидность медали, которая была народной женским украшением вплоть до 30-х годов XX в. включительно. Основой дукача служили монеты, иконки и различные медали, посвященные различным событиям у нас и в Западной Европе, а также специально изготовленные на заказ богачи с различными изображениями. К последним, в частности, можно отнести изделия сердцевидной формы. Наличие на многих богач религиозного (на одной стороне) и светского (на второй) изображений наводит на мысль, что богачи пришли на смену древнерусским змеевик, хотя прямых доказательств этого мы не имеем. В медальона дукача прироблялися различные приспособления для подвешивания, чаще броши, украшенные дешевыми цветными стеклами, имитирующих настоящие самоцветы. Броши имели форму банта. Для подвешивания служили ювелирные изделия, похожие на Канак и по форме близкие к ромба. Эти последние использовались тогда, когда богач состоял из нескольких медальонов, как в данном случае. Медальоны для дукатов изготавливались также местными ювелирами. Таким, в частности, является серебряный с позолотой богач с рельефным изображением Екатерины II, изготовленный по оригиналу ее коронационной медали 1762 Среди дешевых украшений костюмного комплекса, которыми пользовались различные слои населения, можно выделить серьги, ручные браслеты, сканью пуговицы. Эти изделия отличались ценностью материала, уровнем ювелирной работы и бывших в употреблении среди социальных групп населения неодинакового достатка. Так, серьги могли, например, иметь форму и простых колец, и красивого цветка с двумя листочками. Среди вещей даривського сокровища 1971 является серьги простой работы с тремя бусинами природного хрусталя, вместо драгоценных камней. В составе этого же сокровища найдены обломки серебряного ручного браслета из двух элементов, которые чередуются: овальные гнезда для самоцветов и крестообразные шарниры, напоминающие подвески XII в. из Киева. Но вместо самоцветов в гнездах помещено простые выпуклые стекла, под которые подложена ткань соответствующего цвета (красный — во рубин и зеленый — во изумруд).Таким образом, среди ювелирных изделий находим традиционные формы, известные со времен древней Руси. В области художественного металла можно отнести и осветительные приборы: подсвечники, канделябры, настенные бра, подвесные люстры, рефлекторы. В них своеобразно сочетаются растительные и животные мотивы. Среди последних — мотив дракона, который является следствием захвата восточной экзотикой. В приведенном медном рефлекторе, где мотивы местной флоры выполнено в стилистических формах барокко, чеканное растительное убранство контрастирует с гладкой поверхностью центральной части. К типично барочных следует отнести и подсвечник 1747 работы И. Равича. В изготовлении осветительных приборов главными средствами были литья и чеканки. Зарождение и развитие буржуазных отношений углубляли общественное разделение труда в ремесле, главным образом в передовых его глазах, какой была художественная обработка металлов. До этого каждый мастер изготавливал сам любую вещь от начала и до конца. Теперь эскиз изделия мог делать один мастер, а выполнять его в металле часто поручалось другому. Несколько таких эскизов-рисунков сохранилось в так называемых кумбушках Киево-Печерской лавры. Так, эскиз серебряной оправы евангелия сделал В. Маркиянович, а выполнил оправу киевский ювелир Ф Левицкий и поставил на ней свое клеймо. Евангелие в этой оправе в 1749 подарил Киево-Печерской лавре малярный начальник Алимпий Галик. Возможно, в то время получили распространение альбомы образцов ювелирных изделий: эскизы вспоминают в контрактах и других документах, где речь идет о выполнении заказов на ювелирные изделия. Рассмотрены памятники художественного металла свидетельствуют о высоком взлет развития этой отрасли в Украине. Вместе с тем они показывают, как по мере роста могущества господствующего класса углубляется водораздел между его искусством и искусством широких народных масс. Однако народное искусство всегда вносило питательный струю в развитие всего искусства, способствуя творческому усвоению лучших достижений мирового искусства.

spacer