Лудологичний принцип в философской антропологии канта

Лудологичний принцип в философской антропологии канта Исследование игрового феномена в философии традиционно было связано с попыткой понять и объяснить сущность человека, особые состояния его души, определенные модели мировосприятия, а также мотивации поступков и формы самосознания. Неслучайно игра занимает достаточно заметное место также и в художественной литературе: как интерпретационные модели поведения и особое отношение к действительности — прежде всего в парадигмах барокко, рококо, романтизма, а также в некоторых направлениях современной литературы. Однако для нас важно, что на использовании лудологичного принципа построена одна из признанных моделей в современной философской антропологии. Понятие игры (игрового феномена), которое благодаря авторитету философской герменевтики и постмодернизма распространилось и приобрело популярность в современной философской, культурологической и научно-популярной литературе, вообще можно считать одним из древнейших в философии. Однако стоит также отметить, что лудология (от лат. Ludi — игра, именно так принято в философии назвать теорию игры) была одной из важнейших частей в философских развитие Платона, Плотина, Канта и Гадамера, играла заметную роль в философии выдающегося украинского мыслителя Григория Сковороды, хотя во многих других философских системах она все же оставалась второстепенным элементом. Мы рассмотрим значение лудологичного принципа для антропологии прежде всего на примере концепции самого Канта и той традиции, которая исходит от него и интерпретации его работ.
Вы хотите выгодно чердачный люк купить для своего частного дома? Заказывайте недорогой люк для чердака на lestnitsy.in.ua

К этой традиции принадлежали, в частности Йохан-Вольфганг фон Гете, Фридрих фон Шиллер, Якоб Буркхардт, Хосе Ортега-и-Гассет, Йохан Хейзинга, Ханс-Георг Гадамер. К настоящему времени большинство современных исследователей, как правило, связывают начало активного использования интерпретативных ресурсов игры в философской антропологии с появлением в тридцатые годы двадцатого века известной работы голландских историка и культуролога Йохана Хейзинги «Homo ludens» (6 ). Однако, по нашему мнению, уже в работах Иммануила Канта и, несколько позже, в теоретических произведениях Фридриха Шиллера были определены основные особенности и эвристические параметры лудологичного принципа в антропологии. Можно считать, что основатель немецкой классической философии Иммануил Кант, вообще был величайшей фигурой среди философов Нового времени, исследовали феномен игры, уделял ей большое внимание. Отметим, что во все периоды творчества Иммануила Канта лудологични проблемы занимали достаточно заметное место в его философских развитие, в частности в таких произведениях, как: «Критика чистого разума», «Критика практического разума», «Критика способности суждения» (3), а также «Антропология с практической точки зрения» (2). В отличие от многих своих предшественников на территории лудологии (Платон, Аристотель, Плотин, средневековые и ренессансные мыслители), Иммануил Кант не пытался гипостазировать игровой феномен в фундаментальных истоках бытия. Сфера лудологичного сознательно ограничивалась ним только субъектом и сферы его сознания. Именно поэтому игровой феномен возникает в кантианского философии прежде в качестве коррелятах субъективности. В своих основных работах: «Критика чистого разума», «Критика практического разума», «Критика способности суждения», а также «Антропология с практической точки зрения» Иммануил Кант последовательно исследовал те разнообразные факторы сознания, которые, по его мнению, заключают собой нормы познания природы (законы) и свободы (хотение). Но если первые повьязазувалися ним с природой, бытием, то вторые — с долгом и свободой личности. Однако эти миры природы и свободы необходимо сочетаются, по мнению выдающегося философа, с помощью особого мира — «эстетического», основой которого выступает суждение. Способность к суждению, по мнению Иммануила Канта, находится между разумом и рассудком, между необходимостью и свободой, познанием и желанием, с необходимостью сочетая их. Однако, следует заметить, что единственным и необходимым условием существования так изображенного мира человека, по его убеждению, может быть только игра. Дело в том, что игровой феномен рассматривается немецким мыслителем преимущественно в качестве единственно возможной основы существования его «трансцендентальной эстетики». Ведь именно игровой феномен в философской системе Иммануила Канта возникает необходимой основой восприятия субъектом прекрасного и величественного в природе. Согласно выводам Иммануила Канта, игре постоянно присущи системность и упорядоченность. Однако, по его мнению, игра в равной степени может интерпретироваться также как проявление свободы личности. Дальнейшее развитие лудологичних представлений в новоевропейской философии, обусловил фонд исторически второй лудологичнои парадигмы в философии (то есть следующей после платоновской лудологичнои парадигмы — см. Подробнее: 1, I — II), связанный с философскими идеями Фридриха Шиллера. Анализируя феномен игры, Фридрих Шиллер сознательно оставлял за пределами своего анализа (который наиболее подробно был проведен в его произведении «Письма о естетичнне воспитания человека") низкие формы игры. Это накладывает ограничения на исследования игры. Игра в качестве своеобразной «поеднальнои звена» между миром субъективного и объективного, самая высокая степень познавательных способностей человека и полный проявление его личной свободы — прежде всего именно эти идеи по медиативных и эпистемологических функций игры были восприняты Фридрихом Шиллером по философии Иммануила Канта и послужили основой его последующих собственных философских развитие. Однако самая высокая форма игрового феномена сказывается Фридрихом Шиллером как «эстетическое» и рассматривается неотъемлемым от понятия прекрасного. Итак, «эстетическое», рассмотрен в онтологическом плане, возникает необходимой основой культуры, которую, по мнению Фридриха Шиллера, нужно рассматривать только в качестве определенной формы синтеза между рациональным и чувственным. Весь процесс восприятия прекрасного требует наличия эстетической игры. Ведь прекрасное, по заключению Фридриха Шиллера, не может быть «просто обычной жизнью». Сам феномен его существования для человека не может быть обусловленным любыми жизненными потребностями. Динамическое состояние прекрасного для человека всегда возникает вневременным. А человека, по его убеждению, вообще нельзя побудить к его восприятию. Прекрасное, в свою очередь, «надо понять как необходимое условие сущности человечества» (7, X).

spacer