История метафизики часть 2

В средние века метафизика была полностью сведена к теологии, где первое начало (Бог) не утверждается путем доказывания, а принимается на веру. Наиболее яркий представитель средневековой схоластики Фома Аквинский заимствовал почти все основные понятия из «первой философии» Аристотеля (сущность, существование, материя, форма и т. п.), но исполнил чисто христианским содержанием. Так, Бог, по его мнению, воплощает в себе единство сущности и существования, отдельные же вещи существуют не благодаря своей сущности, а благодаря их причастности к Творцу. По Аквинатом, метафизика, исследуя основания всего сущего, должна проникать в его первую причину — абсолютное бытие Бога. В то же время в позднем Средневековье мы найдем и попытки покритиковать метафизику как таковую. Эти попытки шли от номинализма именно этой эпохи (У. Оккам), когда утверждалось, что метафизика невозможна ввиду понятийно невиразимисть Бога, поскольку общие понятия за пределами опыта не могут использоваться осмысленно. Как бы то ни было, но к Новому времени метафизика пришла, и пришла в двойном смысле. С одной стороны (например, в Р. Декарта и Лейбница), метафизика больше выполняла роль средства конечного обоснования научного знания, а с другой — оставалась относительно самостоятельным «знанием» о сверхчувственное, где ее предметами были Бог, Душа и Мир-в — целей в аспекте их сущности и существования. Радикальные сомнения относительно прав метафизики на жизнь начинается с Д. Юма, продолжаются в произведениях французских просветителей, Канта и выходят до позитивизма XIX-XX вв. Отталкиваясь от эмпиризма, в котором опыт редуцировано к чувственному впечатление, и отвергая старую схоластическую метафизику, Д. Юм свел задачу философии к исследованию чувств и восприятий и выяснения тех отношений, которые складываются между ними в нашем сознании.
покрывала

Особенно сильный резонанс в следующих философских дискуссиях получила критика Юмом объективности причинно-следственной зависимости. Сам Юм использовал ее для отрицания существования материальной субстанции. Не предполагал он и существование отдельной духовной субстанции, а все, с чем имеет дело так называемое мышление, разделял на две группы — отношение идей и факты. Первые — это положение, очевидность которых основана на интуиции (например, все математические суждения), вторые, то есть факты, — не имеют такой очевидности и достоверности, поэтому их истинность всегда проблематична. Такой ход мыслей, очевидно, вел Юма к скептицизму относительно возможности истинного отображения действительности, о чем свидетельствует хотя бы такой его высказывание: "Самая естественная философия только отодвигает подальше пределы нашего незнания, а самая моральная или метафизическая философия быть может, только помогает нам открыть его новые сферы. Итак, убеждение в человеческой слепоте и немощи является результатом всей философии ".1 (1Юм. Д. Исследование о человеческом познании // Давид Юм. Сочинения в двух томах. М., 1996. Т. 2. С.26.). Подытоживая свою радикальную позицию по отношению современной ему философии, Юм вообще делает поразительный вывод-совет: "Если, убедившись в истинности этих принципов, мы прибегнем к просмотру библиотек, какое же опустошение нам придется в них поступить! Возьмем, к примеру, в руки какую-нибудь книгу по богословию или со школьной метафизики и спросим: содержит ли она какое-нибудь абстрактное рассуждение о количестве или число? Нет. Содержит она какое-нибудь основанное на опыте рассуждение о фактах и существовании? Нет. Так бросьте ее в огонь, ибо в ней не может быть ничего, кроме софистики и заблуждений. "2 (2Вказана труд. С.144.). Как философ, И. Кант вышел на уровень мировой знаменитости тоже благодаря критике метафизики, все остальное в его творчестве то есть, в некотором роде, следствием этой критики. Начав с вопроса о возможности метафизики как науки, он обратился к исследованию человеческих познавательных способностей, общей характеристики знания, путей и условий его достижения. Вывод, к которому пришел Кант, сводится к тому, что предметы классической метафизики, как то — Бог, Душа и Мир, не могут быть охвачены теоретическим, то есть научным, знанием, поскольку они никак не даны нам в опыте, ведь научность обеспечивается сочетанием априорных форм рассудка данным опыта. Любые попытки выйти за пределы феноменов и что-то утверждать о ноуменальный мир обречены на провал из-за роковой несостоятельность построить непротиворечивые суждения о нем. Идеи чистого разума (Бог, душа Мир) лишены своих коррелятов в сфере чувственного наблюдения, поэтому их ни с чем совместить, чтобы перевести в плоскость теоретического знания. Итак, метафизика как наука невозможна. И все же Кант не лишает метафизику права на существование. Только при каких обстоятельствах, в какой роли и в каком виде? "Чтобы дух человеческий, — писал он, — никогда не вполне отказался от метафизических исследований так же невероятно, как и то, чтобы мы когда прекратили дышать из опасения вдохнуть нечистое воздуха. Всегда, более того, у каждого человека, особенно у мыслящего, будет метафизика, и при отсутствии общего мерила у каждого на свой лад ".1 (1Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизики, могущей появиться как наука // Иммануил Кант. Сочинения в шести томах. М., 1965. Т. 4, ч.1. С.192.) К метафизике, добавляет Кант, человека будет побуждать постоянная неполнота опыта и естественная присутствие в уме априорных идей Бога, Души и Мира. Не как система научно-теоретического знания вроде естествознания, а как категорийный анализ, как сведена в таблицу система понятий, разделенных по их различными утечками (чувственность, рассудок, разум) возможна метафизика. Метафизику Кант оценивал как завершение всей культуры человеческого разума, поскольку все, что узнает ум на путях науки, он делает это с помощью упомянутой системы общих понятий.

spacer