Предмет и функции философии. мировоззрение, как теоретическое отношение к сущему с позиции должного

Плюралистическая картина мира дает возможность Лейбницу несколько глубже осмыслить и проблему свободы. Рассматривая эту проблему (как и Спиноза) во взаимоотношении с проблемой необходимости. В результате нового подхода к пониманию необходимости (она включает в себя не только «физическую», но и «моральную» необходимость, то есть учитывает и множественность мотивации) последняя допускает, даже предполагает ситуацию выбора, без которой ни о какой настоящую свободу и речи не может быть. Свобода вследствие этого толкуется как свобода действия и предусматривает «свои уровни и разновидности». Если для рационалистической философии Нового времени (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц) проблема соответствия (истинности) нашего знания реальности решалась почти «автоматически» (ведь человеческий ум объясняется рационализмом как «свет самой природы», и поэтому «порядок идей в уме», само собой разумеется, то же самое, что и «порядок вещей в мире»), то в конце XVII в. упомянутый «автоматизм» начинает давать заметные сбои. Обратившись к индивидуального, личностного «измерения» реальности, Б. Паскаль и Г. Лейбниц невольно затронули вопрос соотношения субъективного и объективного моментов этого «измерения». Сразу возникли определенные сомнения относительно беззастережности тождества «порядка идей» и «порядка вещей». Этот вопрос становится одним из основных соображений выдающегося английского философа Джона Локка (1634—1704). Локк, обратившись к опыту, который, с точки зрения его принципиально сенсуалистической позиции, является единственным источником нашего знания, выражает глубокие сомнения в достоверности теории «врожденных идей», которую придерживалось большинство рационалистов (прежде Декарт).
вагонка

Стоит только, рассуждает Локк, указать путь, по которому приходим мы к любому знания, и сразу становится понятным, что этого вполне достаточно, чтобы доказать, что оно не врожденное. Итак, вопреки Декарту Локк считает, что врожденные идеи вообще не существуют. Некоторые истины, рассуждает Локк, получаемых из идей сразу же, только ум превращает их на утверждение. Для открытия и признание других истин необходим длинный ряд упорядоченных идей, надлежащее сопоставление их и тщательно сделаны выводы. Некоторые истины первого рода благодаря их общему и легком признанию ошибочно принимались за врожденные. На самом деле идеи и понятия не рождаются вместе с нами так же, как умения и способности, хотя, правда, одни идеи усваиваются нами с большей легкостью, чем другие, и поэтому принимаются большим кругом людей. Но и это зависит от степени применения органов нашего тела и наших умственных способностей. Объектом мышления, Локком, есть идеи — «белизна», «твердость», «мышление», «движение», «человек», «войско», «опьянения» и др. Но откуда они приходят в ум? Единственным источником идей Локк считает опыт, который выступает в двух формах — внешнего (чувственное восприятие материальных вещей и явлений) и внутреннего (внутреннее восприятие деятельности нашего ума) опыта. Внешний опыт выступает как совокупность ощущений (желтого, белого, горячего, холодного, мягкого, твердого и т. д.), внутренний — как рефлексия (восприятие таких операций нашего ума, как мышление, сомнение, вера, познание, желания и т. Д. ). Эти два источника, то есть материальные вещи как объекты ощущение, и внутренняя деятельность нашего собственного ума как объект рефлексии, является единственным, откуда берут свое начало все наши идеи, которые происходят или из одного или из другого источника. И именно анализируя опыт (в обоих его формах) как источник идей, Локк обнаруживает, что не все идеи равной степени адекватно отражают свой объект, и зависит это от качеств самого объекта. В связи с этим Локк говорит о первичных качества, «совсем неотделимы от тела, в котором бы он не был состоянии». Эти (первичные) качества, утверждает Локк, «порождают в нас простые идеи, т. е. плотность, протяженность, форму, движение или покой, число». Вместе с тем существует и другой разряд качеств, которые Локк называет вторичными. Это «цвета, звуки, вкусы и т. д., что на деле не играют никакой роли в самих вещах, но представляют собой силы, которые вызывают у нас разные ощущения». Отсюда Локк делает вывод о том, что "идеи первичных качеств есть продукт сходства, вторичных — нет ... идеи первичных качеств тел сходны с ними и их прообразы действительно существуют в самих телах, но идеи, вызываемые в нас вторичными качествами, вовсе не имеют сходства с телами. В самых телах нет ничего схожего с этими нашими идеями. В телах, которые мы называем по этим идеями, есть только способность вызывать у нас эти ощущения. И то, что является голубым, сладким или теплым в идее, то в самих телах, которые мы так называем, есть только определенный объем, форма и движение незаметных частиц ". Различая первичные и вторичные качества и выводя все наше знание из опыта, Локк столкнулся с определенными трудностями в толковании такой фундаментальной категории, как субстанция. Идея субстанции, замечает Локк, не воспринимается нами ни через чувства, ни через рефлексию. Не признавая и «прирожденный» характер этой идеи, английский мыслитель вынужден сделать агностический вывод о том, что мы обозначаем словом «субстанция» неопределенное предположение неизвестно чего, что мы принимаем за субстрат, или носителя известных нам идей. Агностическая реакция Локка на проблему статуса существования такой самой общей категории, как «субстанция» (она действительно незводима опытному, «эмпирического» существования), была красноречивым сигналом о несостоятельности сенсуалистического подхода в преодолении трудностей альтернативной (рационалистической) позиции. Философия Нового времени, как уже отмечалось, ориентировалась на природу как новый образ реальности, который приходит на смену традиционному (средневековом) божественному духу. Неудивительно, что философия «уподобляется» естествознанию. Отсюда берет начало механицизм (и математизм, если так можно выразиться) философии Нового времени. Последнее оказалось в толковании реальности как чего-то «имеющегося», «непосредственно данного», того, что «наблюдается» или «переживается». Такое наставление ли типичное воплотилось в «математической философии» И. Ньютона (1643- 1721) — в общеизвестном афоризме «гипотез не измышляю». «Гипотез же я не выдумываю, — утверждает Ньютон. — Все же, что не выводится из явлений, должно называться гипотезой, гипотезам же метафизическим, физическим, механическим, скрытым свойствам не место в экспериментальной философии». Такое ограничение предмета познания имеющимся, экспериментально фиксированным, наблюдаемым еще какой-то степени оправдано для естествознания (да и то не в полной мере), но совершенно непригодно для философии, потому приводит к агностических, субъективистских и скептических реминисценций.

spacer