Ритуализированного упражнения в системе амодосконалення (китайский вариант) часть 2

Французский исследователь Р. Хаберзетцер связывает тао (ката) с ритуальным танцем, благодаря которому легендарный «желтый император» при определенных условиях мог сделать человека счастливым и здоровым. Р. Хаберзетцер отмечает, что в современном виде названные упражнения являются прообразом «боя с тенью». Эта битва с аниме фактически является отражением даосского представление о бое новорожденного самости «нетленного зародыша» с «демоном» проекции собственных недостатков. То есть, человек борется с собой и в себе и только побеждая, может стать личностью. Вышесказанное свидетельствует о том успех, которого можно достичь, пользуясь учением классической китайской философии. Человек может даже осмыслить только в боевом искусстве такие трансцендентные понятия, как Дао, где и другие. С другой стороны, формализованные упражнения, цель которых — закалка тела, мало чем отличаются от танка мистерии восточного театра (особенно фольклорной драмы), от танка устроенного на арене традиционного цирка и тому подобное. Танец как вид эстетической деятельности и сегодня несет информацию о своих начальные формы: современные школы китайского боевого искусства ищут свою родословную на страницах литературных текстов (в первую очередь, в образе таких персонажей, как король обезьян Сунь Укун из произведения «Путешествие на Запад»).

Уход за лицом
В данном контексте целесообразно напомнить механизм формирования нового мировоззрения в процессе выполнения сакрального танца. Танец, как и упоминавшиеся нами цветы сакуры, способен вывести реципиента за пределы освоенного среды. Есть иллюзия, обманчивое, ложное восприятие действительности, столкнувшись с реальным миром, уступает радикальной целесообразности, экономичности во всех телесных движениях. Одномоментное сочетание примарливого рациональной целесообразности неумолимо порождает трагическую коллизию. В этом случае трагедия, как символический горизонт, определяет способы человеческого сопереживания (катарсис) перед лицом разрушающего конкретную человеческое существо реальности поднимается до уровня «экстатической машины» (пользуясь термином М. Мамардашвили). Согласно теории известного философа, культурная форма представляет собой механизм изъятия и завершения смыслов, которые стали непонятными в толковании начала и конца человеческого существа в его конкретном эмпирическом бытии. Рассматриваемая нами концепция совпадает с теорией К. Юнга, который долгое время занимался восточной культурой и который доказал, что для решения глобальных проблем человечества в области их духа могут быть использованы архетипические образы. На примере искусства танца, цветов сакуры, золотой вазы мы попытались выделить эстетическую составляющую, которая составляет ведущую партию в ансамбле средств самосовершенствования. В данном месте продолжим начатый анализ художественно-эстетической сущности танка и его первоначального содержания. Не трудно заметить, что каждая из упражнений перетекает друг в друга, целый ансамбль упражнений становится одним движением, составляя некий художественный сюжет, например, одно из упражнений имеет поэтическое название «золотая курица спускается с горы». Выполняя тао, адепт фактически следует идеальные архетипы. Достаточно глубоко осмыслил китайский танец А. Лукьянов, выдвинув концепцию формирования смешанного зооантропотеоморфного первообраза. По его убеждению зооморфными образами в отдельных упражнениях чаще выступают дракон, гусь, феникс, ласточка. Антропоморфные образы указывают на конкретные общеизвестные исторические лица. В первую очередь — это Су Цин (сутки Воюющих Царств), Сун Бинь (сутки Трех Царств), Хань Син (сутки Хань) и др. Более всего зафиксировано теоморфних образов Тхай Гун, Лон Ван (царь драконов), Лей Гум (бог грома), Ба Ван (демон засухи) и т. д. Поэтому адепт, выполняя, например, упражнение Тхай Гун рыбачит, не может считать движение совершенным без внутреннего наполнения. По этой причине он должен сначала ознакомиться с мифом о Тхай Гуна, а затем представить себя на его месте и следовать характер героя. Надо заметить, несмотря на то, что Шао-Линь считался буддийский монастырем, где с VIII в. развивается традиция чань-буддизма, в нем ощущается довольно сильные воздействия даосов. В упражнениях, способствующих самодосконаленню, упоминаются даосские святые: Джун Ли, Дун Бинь, Цхай Хе, Ли Тхэ-гуай, Чжан Го-лао, Хань Сиан-цзы, Цао Годзю и Лао Цзы и их больше чем, собственно, буддийских святых. Кроме того, подавляющее число предметов также связано с атрибутами даосских бессмертных. Еще раз подчеркиваем, что святые вполне конкретные, как правило, исторические личности. Попробуем проверить, соответствуют ли описаны комплексы (тао) мифологической путешествии Героя и связанного с ним формированием зооантропоморфных образа так, как это следует из концепции А. Лукьянова. Поднятая проблема упрощается сравнительным анализом китайского национального искусства (Го-ю) в контексте мировой сакральной культуры. Поскольку ожидаемый идеал (Бог) в христианстве и Дао в даосизме имеют позафеноменальний характер, наиболее характерным символом которого считается свет, все упомянутые мифологические прототип, действия которых следует адепт, можно считать лишь авторской трактовкой пути к Абсолюту. Таких путей может быть много и поэтому целесообразно использование параллельного анализа. Предложенный анализ позволит привлекать различные названия в разных тао для описания однотипных движений. Мифологическая путешествие Героя начинается с призыва бросить устоявшуюся жизнь и идти в путешествие. Как правило, уже на этом этапе декларируется конечная цель, целесообразность такого путешествия. Так, в древнеславянской мифологии рыцарь (Илья Муромец) может до зрелого возраста сидеть на печи, пока не услышит просьбу-приказ бороться с врагами родной земли. Тао, как правило, начинается стандартно, движением: «стоять на ноге, а не шелохнувшись». Подобное упражнение может иметь следующие названия: «стоять на ноге, держа балку»; «стоя на ноге, поддерживать крышу»; «стоя на ноге, поднять флаг»; «стоя на ноге, плавить таблетку». Подчеркиваем, все эти движения подобные и можно сделать вывод, что декларируется главная даосская цель: создание легендарной таблетки бессмертия. Это напоминает «Разделы прозрение истины» Чжан Бо-Дуаня «... не ищешь большого эликсира то как можно его встретить? », не плавя встретить его, то просто дурак». Так адепт, задекларировав свои намерения, подходит к границе освоенного мира, где происходит битва с охранником (в Европейской культуре чаще рыцарь сражается со змеем). Надо заметить, что архаичная упоминание о рыцаре как рожденного драконом на Западе, достаточно подробно раскрыта на Востоке. Поэтому неудивительно формирования на таком этапе зооморфных образов, когда инициант следует движения драконов, тигров, змей и тому подобное. Важнейшими будут следующие:

spacer