Социально-философский аспект проблемы истины и правды, цена газона в рулонах — узнать

Социально-философский аспект проблемы истины и правды Человечество на современном этапе цивилизационного развития находится в том состоянии устройства социумов, когда внедрение и максимально возможное поддержание справедливости в них в большей степени зависит от писаных законов, чем от неписаных норм морали, которые призваны регулировать и гармонизировать общественные отношения во всех без исключения сферах деятельности. Насколько успешной может быть такая тенденция и вообще возможна тотальная подмена морали законами зависит от того, насколько положительным является действующий правовое пространство в том или ином человеческом социуме. Устраивая свою общественную жизнь, люди вынуждены постоянно решать в своем социуме проблему положительного правового пространства, интегральным критерием чего является справедливость.

Нужно облагородить предомовую территорию? Вам нужно цена газона в рулонах — узнать на elitgrass.ru
Поэтому никогда не потеряет актуальности осмысления принципов и теоретических основ, на которые должно опираться положительный правовое пространство. Теоретической основой положительного правового пространства есть такие философские понятия и категории, как правда, справедливость, социально-философская концепция права и его засадные концепты естественного, божественного, абстрактного и позитивного права. Опираясь на них, можно определиться с основными теоретическими критериями, дают основания сделать корректную оценку построенном за годы государственной независимости Украины правового пространства, а также глубже погрузиться в понимание генезиса проблемы несоизмеримости свободы и ответственности субъектов власти и рядовых граждан в нашем обществе. Как это ни парадоксально, но с избранных выше опорных понятий сложнее всего, оказывается, найти определение и теоретическое истолкование правды. Ближайшее по смыслу к понятию правды можно считать понятие истины. Истина — это не совсем правда, учитывая то, как и когда используются эти понятия. Сначала вспомним, какой основной смысл мы вкладываем в понятие «истина» и в нем должно быть принципиально важным. обходят вечный спор различных философских направлений и школ вокруг вопроса о характере соответствия знания и действительности и самой возможности полной идентичности мысли и объекта, то есть вокруг того, что, собственно, и составляет суть понятия истины. Для нас важно обратить внимание на то, что истина фиксирует объективное содержание человеческих знаний, определяет границы их совпадения с действительностью. Абсолютность истины относительно действительности воспринимать только в пределах познанного, а это значит — условно. Если бы была установлена абсолютная истина о мире, в котором мы живем, то прекратился бы и сам процесс познания как таковой, что исчерпал себя. А это не может случиться до тех пор, пока человек имеет способность удивляться и сомневаться. В течение тысячелетий идут споры вокруг сущности самого понятия истины. Поэтому, когда человек выдает свои утверждения по абсолютные, это должно, как минимум, настораживать относительно ее искренности или дальновидности, а как максимум, — свидетельствовать о ее лукавство. В общем виде выясним наше понимание истинности знаний и возможностей манипулировать ими, выдавая ложные знания за истинные или наоборот. При выяснении и этого вопроса будем обращаться к простому и понятному. Например, когда мы слышим слово «верблюд» как видовое название в зоологической классификации животных, в нашем воображении возникает именно это животное, а не, скажем, слон. И когда мы видим это существо даже без горбу, в нашем сознании мы идентифицируем ее со словом «верблюд», а не с каким-то другим термином или понятием. Случается такой курьез, что ребенок каким-то образом усвоила называть верблюда слоном. В нормальных условиях такое ложное знание впоследствии исправляется, когда ребенок начинает осознавать неадекватность реакции социального окружения на использование ею понятия не по назначению. А если бы это было в древности и ребенок был потомком египетского фараона, который обладал абсолютной властью над всем, что находилось тогда под солнцем в той древней цивилизации, и будучи капризной и амбициозной личностью, став повелителем, который не захотел бы утруждать себя переучиванием усвоенных им ранее понятий? Египетские фараоны имели такую неограниченную власть, которые могли бы, по желанию, заставить своих подданных переучиться и называть верблюдов слонами. Если бы такая коллизия произошла в научном сообществе, если бы нашелся «прогрессивный» зоолог, который видел науку в исследовании сущности действительности, а в подмене понятий, которыми обозначается эта действительность, и смог убедить ученых в области зоологии отныне именовать слоном то животное, ранее называлась верблюдом, а верблюдом называть то существо, которое до сих пор знали как слона, то эта проблема решалась бы с позиций конвенционализма. Что от этого, кроме знаков-понятий, которыми была отмечена действительность, меняется? Улица как была, так и осталась на том же месте, слон как был слоном, так и остался им, не превратившись в верблюда и не подозревая даже, как его называют в зоологической систематике. Не изменилась действительность, не изменились знания о ней, а изменилось лишь обозначение этих знаний, что не может влиять на их истинность. Но в человеческом мире далеко не все так однозначно с критериями истинности знаний, которые дают о ней представление. И, наверное, не зря в народе говорят — называй меня хоть кувшином, только в печь не ставь. Это можно трактовать как принцип-предостережение, что определяет своеобразную демаркационную линию между тем, что является игрой слов в понятийном поле, не вредит действительности, и тем реальным социальным пространством, введение в который надуманных понятий, ложных знаний искажает, деформирует человеческий мир. Ранее, когда в человеческих социумах иерархия выстраивалась по естественному праву, сильнее принимал ухват, употребил кувшинами, а когда он слаб, этот инструмент перехватывали прочные руки. В современном цивилизованном мире это все может делаться на других принципах и не таким образом. Сейчас нередко определяющую роль в устройстве человеческого социума играет не реальное состояние его действительности, а то, чем и как обозначена эта действительность, то есть информация и знания, появление которых иногда предшествует возникновению самой социальной действительности. Отсюда актуализируется проблема субъективной роли того, кто эту информацию и знания плодит. В жизни цивилизованных людей вполне реальной может быть ситуация, когда оте маленькое собачья, что выскакивает из кустов и лает на слона, может стать общественным слоном и занять соответствующее иерархическое место в социуме, когда оно становится обладателем соответствующего то мандата, или диплома, а может и сертификата. Вообще разновидность документа принципиального значения не имеет, важно, чтобы было написано, что именно эта моська является слон и обязательно стояла легитимная печать. В зоопарке, если кто-то даже не в шутку, а всерьез поменяет таблички между стойлом верблюда и клеткой зайца, это не повлияет на соответствующее изменение рациона питания этих животных. А в человеческих социумах, где могут действовать, и надуманные, но выписаны законы, если заяц стал обладателем документа, удостоверяющего, что он верблюд, рацион питания может меняться автоматически, безразлично, что в реальной действительности верблюда нет. Зайцу хорошо, если даже пищу и не подходит, зато его много, можно выменять на что-то съедобное для себя. Но обреченность верблюда очевидна, когда ему выписывают справку, удостоверяющую, что он значительно меньше зверье. Когда таким образом истинная социальная действительность подменяется ложной, то есть мнимой или просто неправедной, человек, становится на этот путь, делается оборотнем, поскольку выдает себя за того, кем он на самом деле не является и не может быть. Если в социуме такие феномены имеют единичные случаи, это дает возможность большинству нормальных людей чувствовать себя самими собой, то есть поддерживать тем самым человеческие условия для общественной жизни. Но если искажения социальной действительности приобретает признаки тотальности, то тяжелое в таком социуме людям, которые не хотят быть оборотнями, поскольку перевернутый таким образом человеческий мир запрограммирован на формирование, выработку человеческих индивидов, воспринимающих истину в ее искаженном виде. В таком деформированном социальном пространстве нелицемерной, искренние, откровенные и правдивые люди воспринимаются их социальным окружением, как чудаки.

spacer